К маю 2026 года OpenAI стоит между $500 и $730 млрд, готовится к IPO осенью и остаётся самой обсуждаемой частной компанией в мире. Но самые драматичные пять дней её истории случились почти три года назад, когда совет директоров уволил CEO в пятницу, к утру вторника его вернули, а через полгода компанию покинул человек, без которого никакой GPT бы не случилось.
В этой статье разбираемся, кто создал OpenAI на самом деле, чем занимались Сэм Альтман, Илья Суцкевер и Грег Брокман до декабря 2015 года, почему именно они оказались втроём в центре, что произошло в ноябре 2023 и где каждый из них находится сегодня. Заодно покажем, как из OpenAI вышли Anthropic и SSI, и почему вся индустрия безопасного ИИ выросла из одного внутреннего конфликта.
Если коротко про продукт, который сделал всё это возможным, у нас есть отдельный гайд «Что такое ChatGPT простыми словами». А про конкурентов, которые тоже выросли из OpenAI — материал про Дарио и Даниэлу Амодеи, основателей Anthropic: это зеркальная часть той же истории.
Статья пригодится всем, кто пользуется ChatGPT и хочет понимать, кто стоит за экраном. Тем, кто следит за гонкой ИИ как наблюдатель или инвестор. И тем, кто думает, идти ли в AI профессионально, здесь видно, какие люди делают индустрию и из какого материала они слеплены.
Если после статьи захочется учиться, у нас собрана большая подборка курсов по нейросетям и искусственному интеллекту, 316 программ от коротких интенсивов до годовых.
А теперь по порядку, с тех людей, без которых никакой OpenAI бы не было.
Сэм Альтман: визионер, которого однажды уволили за четыре дня
Сэм Альтман родился в апреле 1985 года в Сент-Луисе, штат Миссури. Родители, врачи, мама дерматолог, папа риелтор. В восемь лет он разобрал семейный Macintosh, чтобы понять, как устроен компьютер внутри. По воспоминаниям самого Альтмана, его всегда интересовали системы: как они складываются из частей и как одна часть влияет на другую. С людьми та же история: в школе он организовывал ЛГБТ-сообщество, в университете запустил первый стартап.
От разборки Macintosh в восемь лет до Y Combinator
В 2003 году Альтман поступил в Стэнфорд на компьютерные науки. Проучился два года и бросил, чтобы делать стартап Loopt, мобильное приложение для геолокации, позволявшее видеть, где сейчас твои друзья. Loopt стал одним из первых проектов Y Combinator. Это самый известный американский инкубатор стартапов: организация, которая даёт молодым компаниям небольшие деньги, наставников и три месяца интенсивной программы в обмен на небольшой кусок акций.
Loopt не взлетел в том масштабе, на который рассчитывали инвесторы, и в 2012 году компанию продали банку Green Dot за $43 млн. Для большинства основателей это была бы средняя история. Альтман получил из неё кое-что важнее денег, репутацию человека, который умеет довести проект до exit (то есть до продажи или IPO).
В 2011 году его пригласили партнёром в тот же Y Combinator, а в 2014 году произошло невероятное: Пол Грэм, легендарный основатель YC, выбрал 28-летнего Альтмана своим преемником. Под Альтманом инкубатор инвестировал в Airbnb, Stripe, Dropbox, Reddit, Twitch и ещё сотни компаний, общая капитализация которых сейчас превышает $600 млрд. К 30 годам Альтман стал одним из самых влиятельных людей Кремниевой долины, и человеком, к которому стояла очередь из предпринимателей с любой идеей.
В 2019 году он ушёл с поста президента YC, чтобы заниматься OpenAI на полную ставку. К тому моменту компания уже существовала четыре года и готовилась к самому важному решению в своей биографии.
Почему именно он стал лицом OpenAI
На первый взгляд это странно. У Альтмана нет PhD по машинному обучению, он не писал научных статей про трансформеры, он даже не дописал Стэнфорд. Среди одиннадцати ко-фаундеров OpenAI было минимум пятеро более титулованных учёных — Илья Суцкевер, Андрей Карпатый, Джон Шульман, Войцех Заремба, Дурк Кингма. Каждый мог бы возглавить компанию по научной линии.
Но Альтман умеет одну вещь, которую плохо умеют учёные. Он умеет находить деньги и договариваться. В 2019 году именно он уговорил Сатью Наделлу инвестировать в OpenAI первый миллиард долларов, и это спасло компанию, у которой кончались деньги на вычисления для GPT-3. Сегодня Microsoft вложила в OpenAI больше $13 млрд и держит около 27 % долю на $135 млрд.
Второе, что делает его незаменимым: это лицо для прессы, инвесторов и политиков. Альтман выступает в Сенате США, ездит к президентам стран Персидского залива, ведёт переговоры с Сэмом Хассаби (председателем NVIDIA) о поставках чипов. Учёные про это писать не любят и часто не умеют. Альтман любит и умеет.
Третий фактор, деньги. К 2026 году личное состояние Альтмана оценивается в $1,7 млрд. Большая часть: это инвестиции в Reddit, Stripe, Helion (термоядерный синтез), Worldcoin (его собственный криптопроект по идентификации людей через сканирование сетчатки). Сам он при этом долго настаивал, что в OpenAI у него «нулевая доля», что, кстати, стало одной из причин ноябрьского конфликта.
Манифест «Эпоха разума» простыми словами
В сентябре 2024 года Альтман опубликовал эссе «The Intelligence Age», примерно на тысячу слов. По объёму это меньше, чем половина этой главы, но по влиянию, один из ключевых текстов десятилетия.
Главная мысль такая: к 2030-м каждый человек получит личного «AI-помощника-эксперта во всём». Он будет учить детей лучше любого репетитора, диагностировать болезни лучше любого врача и писать код лучше любого инженера. Не потому что нейросети станут умнее людей в абсолюте, а потому что каждый человек получит к ним постоянный доступ. Бедный школьник из Уганды будет иметь те же образовательные возможности, что и ребёнок Илона Маска.
В этой картине мира Альтман видит роль OpenAI как поставщика этой инфраструктуры. Не продавца отдельных моделей, а строителя нового слоя интернета, через который будет проходить вся «работа интеллекта». Если эта картина сбудется хотя бы наполовину, OpenAI становится одной из самых дорогих компаний планеты. Если не сбудется, большая часть инвестиций в ИИ окажется переоценкой.
Критики называют эссе утопией без чёткого плана: ни слова про то, как обучить миллиарды людей новыми навыками за 5 лет, ни слова про энергопотребление, ни слова про безработицу. Сторонники отвечают, что у Альтмана и нет задачи писать план, у него задача делать саму инфраструктуру и заодно держать рынок в тонусе ожидания. На второе он тратит большую часть своего публичного времени.
Илья Суцкевер: научный мозг OpenAI, ушедший в «безопасный сверхразум»
Если Альтман: это лицо OpenAI, то Илья Суцкевер был её мозгом. До буквальности: восемь лет он занимал должность Chief Scientist (главного учёного), и все ключевые научные решения, какой делать архитектуру, на каких данных учить, сколько GPU брать, проходили через него или начинались с него.
Нижний Новгород, Иерусалим, Торонто
Илья Суцкевер родился в 1986 году в Нижнем Новгороде в еврейской семье. Когда ему было пять лет, родители репатриировались в Израиль. В Иерусалиме он учился в Open University, в шестнадцать сдал экзамены за старшую школу и поступил в университет. В конце 1990-х семья переехала в Канаду, в Торонто.
В Университете Торонто он получил три диплома подряд: бакалавр по математике (2005), магистр и PhD по computer science (2007 и 2013). Научным руководителем диссертации был Джеффри Хинтон, человек, которого позже назовут «крёстным отцом глубокого обучения» и дадут ему Нобелевскую премию по физике в 2024 году.
В 2012 году Суцкевер, Хинтон и Алекс Крижевский написали статью про нейросеть AlexNet, и выиграли с ней соревнование ImageNet с разгромным отрывом от всех остальных команд. Это был момент, когда мир окончательно поверил в глубокие нейросети. До AlexNet их считали интересной игрушкой, после, основой индустрии. По состоянию на 2026 год статья про AlexNet процитирована больше 200 тысяч раз: это абсолютный рекорд для научной работы по computer science.
Google Brain → OpenAI: научный мозг за GPT
После AlexNet команда Хинтона стартанула компанию DNNResearch, которую через четыре месяца купил Google. Суцкевер три года работал в Google Brain, подразделении, которое занималось фундаментальными ML-исследованиями. Там он вместе с Ориолом Виньялсом и Куок Ле придумал sequence-to-sequence learning, подход, который потом лёг в основу машинного перевода и вообще всех языковых моделей.
В конце 2015 года Альтман и Брокман уговорили Суцкевера уйти из Google и стать главным учёным новой компании. Это было непростое решение: Google платил больше, давал больше вычислений, а OpenAI начиналась как некоммерческая организация с неясным будущим. По легенде Илья согласился из-за миссии: построить AGI не в корпорации, а в команде, у которой главная цель — «польза для человечества», а не квартальная прибыль.
В OpenAI Суцкевер был тем человеком, который верил в scaling laws раньше всех остальных. Scaling laws, это эмпирический закон, согласно которому качество нейросети предсказуемо растёт от увеличения размера модели, объёма данных и вычислений. Простыми словами: чем больше параметров, чем больше тренировочного текста и чем больше GPU, тем умнее результат, причём по довольно ровной кривой. Это сейчас звучит банально, в 2018 году половина academia считала это спорным.
На вере в scaling laws Суцкевер вытащил из команды GPT-2, GPT-3, GPT-4 и первый прототип того, что позже стало o-серией reasoning-моделей. Когда коллеги задавали ему вопрос «а точно нужно ещё в десять раз больше вычислений?», Суцкевер обычно отвечал: «Точно. Просто поверьте». И каждый раз оказывался прав.
Safe Superintelligence: компания за $32 млрд без единого продукта
Илья Суцкевер ушёл из OpenAI в мае 2024 года, через полгода после увольнения и возвращения Альтмана. Формально, чтобы заняться «личным проектом». На самом деле причины уходят в ноябрь 2023 и дальше в ту самую внутреннюю борьбу между двумя лагерями, про которую мы расскажем чуть ниже.
В июне 2024 года Суцкевер вместе с Дэниелом Гроссом (бывшим партнёром Y Combinator) и Дэниелом Леви (бывшим коллегой по OpenAI) основал Safe Superintelligence Inc., сокращённо SSI. Офисы в Пало-Альто и Тель-Авиве, штат меньше пятидесяти человек, продукт, один. Цитата с их сайта: «Мы строим безопасный суперинтеллект. Это единственное, чем мы занимаемся. Других продуктов у нас не будет, пока мы его не построим».
В сентябре 2024 года SSI закрыла раунд на $1 млрд от Andreessen Horowitz, Sequoia, DST Global. В марте 2025-го, ещё $2 млрд при оценке $32 млрд. К маю 2026 года, оценка ушла выше, точных цифр компания не раскрывает. У них до сих пор нет публичного продукта, нет API, нет демо. Деньги инвесторов держатся исключительно на репутации Суцкевера и на ставке, что он знает, как сделать AGI безопаснее, чем это получится у Альтмана.
Дополнительная драма случилась в апреле 2026: со-основатель SSI Дэниел Гросс ушёл в Meta возглавлять там новый AI-отдел. После этого Суцкевер сам стал CEO собственной компании, что для интроверта-исследователя с нулевым опытом операционного управления, решение нехарактерное. Что из этого получится, мы узнаем в ближайшие год-два.
Грег Брокман: со-основатель Stripe, который пишет код в сорок лет
Грег Брокман: это президент OpenAI, и это та роль, которая в Кремниевой долине обычно означает «второй человек после CEO, который фактически руководит компанией». В OpenAI его функция немного другая. Брокман: это в первую очередь инженер, который до сих пор пишет код, ревьюит pull request от коллег и участвует в технических обсуждениях наравне с ресёрчерами.
Серебро химолимпиады, Гарвард, MIT, Stripe
Грег родился в 1987 году в Томпсоне, штат Северная Дакота, в семье врачей. Родители работали в Altru Health System, местном медицинском учреждении. В школе занимался математикой и химией. В 2006 году в команде США взял серебряную медаль на международной химической олимпиаде в корейском Кёнсане.
Поступил в Гарвард, через год перевёлся в MIT, оттуда тоже отчислился, как и Альтман, не потому что не тянул, а потому что в тот момент Патрик и Джон Коллисоны искали третьего сотрудника для маленького финтех-стартапа в Сан-Франциско. Стартап назывался Stripe. Сейчас это платёжная инфраструктура половины интернета с оценкой около $90 млрд.
Брокман пришёл в Stripe сотрудником номер четыре, через два года стал техническим директором (CTO) и оставался на этой роли до 2015 года. Он строил архитектуру, нанимал команду, писал большую часть критичного бэкенда сам руками. Когда уходил, в Stripe было уже больше двухсот инженеров, и Брокман получил репутацию редкого человека: технический руководитель, который не разучился писать код, когда стал боссом.
Что делает президент OpenAI на самом деле
В OpenAI Брокман отвечал за всю инженерную сторону. ChatGPT, который запускали в ноябре 2022 года, технически собирала его команда. API OpenAI, инфраструктура для тренировки GPT-моделей, оркестрация тысяч GPU, это его поле. Альтман занимался деньгами и стратегией, Суцкевер, наукой, Брокман, тем, чтобы это всё работало в продакшене и не падало под нагрузкой.
В августе 2024 года Брокман ушёл в sabbatical, длинный оплачиваемый отпуск, который в Кремниевой долине берут топ-менеджеры после долгого выгорания или конфликта. Официально, чтобы отдохнуть и провести время с семьёй. Неофициально, потому что 2023 год был для него настолько тяжёлым, что он не справлялся. В ноябре 2024 года вернулся в компанию и занял немного переосмысленную позицию: теперь он занимается, по его собственным словам, «значимыми техническими задачами». Звучит расплывчато, но в OpenAI это понимается как «делает то, что считает важным, не управляя при этом всеми инженерами компании».
Жена-художница и ферма в Калифорнии
Личная история Брокмана выпадает из шаблона типичного Кремниевого технаря. Жена Анна, художница и дизайнер. Свадьбу они сыграли в офисе OpenAI в 2019 году, для гостей провели церемонию с участием робота-собаки от Boston Dynamics. У пары есть ферма к северу от Сан-Франциско, куда Грег уезжает писать код в тишине. На ферме козы и куры.
В ноябре 2023 года, когда Альтмана уволили, Брокман сделал ровно одно публичное заявление: «Я ухожу следом». Это запустило цепную реакцию массового бунта сотрудников и в итоге привело к возвращению Альтмана. О роли Брокмана в тех пяти днях мы поговорим подробнее в отдельном разделе.
Три основателя в одной таблице
Чтобы не листать обратно при дальнейшем чтении, собрали ключевые факты про всех троих в одну таблицу. Дальше, про остальных восьмерых ко-фаундеров, про создание OpenAI и про то, как из идеалистического некоммерческого проекта получилась корпорация за полтриллиона.
| Параметр | Сэм Альтман | Илья Суцкевер | Грег Брокман |
|---|---|---|---|
| Год рождения | 1985, Сент-Луис | 1986, Нижний Новгород | 1987, Северная Дакота |
| Образование | Стэнфорд (бросил) | PhD Торонто у Хинтона | Гарвард → MIT (бросил) |
| До OpenAI | Loopt, президент Y Combinator | AlexNet, Google Brain | CTO Stripe, сотрудник № 4 |
| Роль в OpenAI | CEO с 2019 | Chief Scientist 2015–2024 | President, ушёл в sabbatical в 2024, вернулся |
| Сильная сторона | Деньги, политика, видение | Архитектура моделей, scaling | Инженерия и продакшен |
| Состояние, оценка | ~ $1,7 млрд | Не раскрывает | Сотни миллионов |
| Что делает в 2026 | CEO OpenAI, готовит IPO | CEO Safe Superintelligence | Президент OpenAI, после sabbatical |
Остальные восемь ко-фаундеров и где они сейчас
В декабре 2015 года в первом анонсе OpenAI компания назвала одиннадцать ко-фаундеров. Триада Альтман-Суцкевер-Брокман: это публичное лицо, но было ещё восемь человек, без которых ничего бы не собралось. Некоторые из них сейчас управляют конкурентами OpenAI, другие ушли в тишину, третьи остались.
Илон Маск: ушёл в 2018, подал в суд в 2024, проиграл в 2026
Маск был со-председателем OpenAI на старте и дал на первый этап чуть больше $44 млн из обещанных компанией миллиарда. Ушёл из совета директоров в феврале 2018 года, официально из-за конфликта интересов с Tesla, в которой тоже развивали ИИ для автопилота. Неофициально, потому что хотел сам возглавить OpenAI, ему отказали, и он ушёл.
В марте 2024 года Маск подал на OpenAI и лично на Альтмана иск, обвинив компанию в нарушении изначального соглашения: «вы обещали open-source ИИ для человечества, а сделали закрытую корпорацию с Microsoft». Иск переписывали несколько раз, в апреле 2026 Маск добавил требование отменить реструктуризацию компании в Public Benefit Corporation. В мае 2026 присяжные вынесли решение в пользу OpenAI: Маск пропустил трёхлетний срок исковой давности.
Параллельно Маск с 2023 года развивает свою компанию xAI, конкурента OpenAI. Их модель Grok 4 вышла осенью 2025 года, оценка компании к маю 2026 превышает $200 млрд. Маск как был, так и остался самым шумным комментатором всего, что делает OpenAI, но уже снаружи, не изнутри.
Андрей Карпатый: Tesla → OpenAI → Eureka Labs
Андрей Карпатый, ученик Фей-Фей Ли в Стэнфорде, один из самых известных популяризаторов глубокого обучения. Его курс по нейросетям на YouTube смотрят сотни тысяч людей, статьи в его блоге читают все, кто хоть раз касался ML. Карпатый был ко-фаундером OpenAI, потом в 2017 году ушёл в Tesla руководить разработкой автопилота. В 2023 году вернулся в OpenAI, в феврале 2024 ушёл окончательно и основал собственный проект Eureka Labs — AI-инструменты для образования.
Eureka делает «ИИ-учителей», платформу, на которой каждый курс ведёт AI-наставник, обученный конкретным преподавателем. К маю 2026 года первый курс «LLM101n» уже доступен, ещё несколько в разработке. Если эта идея взлетит, Карпатый окажется одним из тех, кто переделал образование под нейросети.
Джон Шульман: тихо ушёл в Anthropic в 2024
Джон Шульман, автор алгоритма PPO (Proximal Policy Optimization), который лежит в основе всего обучения с подкреплением в современных языковых моделях. Когда вы ставите ChatGPT лайк или дизлайк за ответ, модель учится через метод, который придумал именно Шульман. В OpenAI он руководил направлением post-training, то есть тем, как из большого «сырого» GPT сделать удобный диалоговый ChatGPT.
В августе 2024 года Шульман объявил, что уходит в Anthropic. Без громких заявлений, без манифестов, без интервью. Просто «иду делать AI safety исследования там, где это главная задача компании, а не второстепенная». Внутри индустрии это услышали как ясный сигнал про то, какие приоритеты остались внутри OpenAI после реструктуризации.
Войцех Заремба, Дурк Кингма и остальные
Войцех Заремба, единственный из научных ко-фаундеров, кто остался в OpenAI к 2026 году. Поляк, PhD по ML, занимался робототехникой, потом перешёл на языковые модели. Сейчас руководит направлением, которое связано с tool use, тем, как нейросеть учится пользоваться внешними инструментами (например, запускать код, искать в интернете, читать файлы).
Дурк Кингма, автор алгоритма Adam (это оптимизатор, на котором тренируется почти любая современная нейросеть) и идеи variational autoencoders. Ушёл из OpenAI в Google Brain в 2018, в 2024 году перешёл в Anthropic.
Памела Вагата, Вики Чен и Тревор Блэквелл, ранние инженеры OpenAI, имена которых редко всплывают в публичном поле. Каждый из них участвовал в первых годах компании, потом разошлись по другим стартапам и исследовательским группам. Блэквелл, например, вернулся в robotics. Чен ушла в инвестиции.
Если выделить общий паттерн из всех уходов, получится так: первая волна 2018 года шла из-за коммерциализации (включая Маска, Амодеи и Кингму). Вторая волна 2024–2025: из-за того, что safety-крыло окончательно проиграло внутри компании ship-крылу. Об этом расколе на два племени мы дальше расскажем подробнее.
Декабрь 2015: как одиннадцать человек собрались делать «AGI для человечества»
Идея OpenAI родилась летом 2015 года в частном ужине в отеле Rosewood Sand Hill в Менло-Парке. Сэм Альтман пригласил тогда около десяти человек, среди которых были Илон Маск, Питер Тиль, Рид Хоффман и несколько ML-исследователей. Главный вопрос вечера: что делать с тем, что Google собирается монополизировать ИИ через DeepMind, которую они купили в 2014?
Ответ, к которому пришли за тот вечер, был такой: создать конкурента, но не корпорацию, а некоммерческую организацию. Цель — «сделать так, чтобы AGI принёс пользу всему человечеству, а не только тем, кому повезло владеть акциями Google». На запуск Альтман и Маск собрали обязательства на миллиард долларов от себя лично и ещё нескольких инвесторов (LinkedIn-сооснователь Рид Хоффман, Y Combinator, AWS).
11 декабря 2015 года OpenAI зарегистрировали в Делавэре как некоммерческую организацию (non-profit). Это значит: ни у кого нет акций, дивидендов компания не платит, любая прибыль возвращается в миссию. В первом анонсе названо одиннадцать ко-фаундеров. Совет директоров — Маск и Альтман как со-председатели. Илья Суцкевер — Chief Scientist, Грег Брокман — CTO.
Миссия в первом блог-посте сформулирована так: «Наша цель, продвинуть цифровой интеллект так, чтобы максимизировать пользу всему человечеству, не ограничиваясь интересами получения финансовой прибыли». Звучит как из учебника по утопическому социализму. К 2025 году от этой формулировки практически ничего не останется, но в 2015 за неё все согласились работать.
От некоммерческого фонда к корпорации за $500 млрд
В первые годы OpenAI публиковала почти все исследования открыто, ставила репозитории на GitHub, выпускала Gym (платформу для обучения с подкреплением). К 2018 году стало понятно, что у модели нет денег на следующий этап. GPT-1 ещё можно было обучить в университетских объёмах, но GPT-2 уже требовала вычислений масштаба, который не потянет некоммерческая организация.
2019: capped-profit и первый миллиард Microsoft
В марте 2019 года OpenAI объявила о запуске нового юридического лица — OpenAI LP. Это была «capped-profit» компания, дочка некоммерческого фонда. Структура такая: фонд (нон-профит) контролирует LP, инвесторы могут вкладывать в LP, но с потолком прибыли (изначально, стократным от вложений). Всё, что выше потолка, возвращается фонду на миссию.
Через четыре месяца после объявления Microsoft вложила в OpenAI первый миллиард долларов. Это были деньги частично кешем, частично кредитами на использование облачной инфраструктуры Azure. Сделка спасла компанию от банкротства и дала ресурсы на обучение GPT-3, которая выйдет в 2020 году и впервые покажет миру, на что способны большие языковые модели.
За следующие пять лет Microsoft вложит в OpenAI ещё $12 млрд. Между компаниями выстроится сложная сеть взаимных обязательств: OpenAI обязуется использовать только Azure, Microsoft получает приоритетный доступ ко всем моделям, эксклюзивно встраивает их в свои продукты (Copilot в Office, Bing, Windows). Это не покупка, но близко.
Октябрь 2025: реструктуризация в PBC
К 2024 году у OpenAI накопилось несколько проблем. Сотрудники хотели нормальных опционов, а нон-профит-структура их ограничивала. Инвесторы хотели понятные акции, а не capped-profit-схему. Microsoft хотела чётко зафиксировать свою долю, а не размытый «приоритетный доступ».
В октябре 2025 года объявили о завершении реструктуризации. Получилась такая конструкция: некоммерческий фонд переименовали в OpenAI Foundation, он владеет 26 % коммерческой дочки OpenAI Group PBC на сумму около $130 млрд. Сотрудники и инвесторы — 47 %. Microsoft — 27 % ($135 млрд по оценке). PBC, это Public Benefit Corporation, то есть коммерческая компания, у которой в уставе прописана обязанность учитывать общественную пользу, не только прибыль акционеров.
В апреле 2026 года Microsoft и OpenAI пересогласовали условия партнёрства: Microsoft перестаёт получать процент от выручки выше определённого порога, OpenAI получает больше свободы выбирать другие облачные платформы. После этого OpenAI начала готовиться к IPO осенью 2026 года, первое такое IPO для компании, изначально созданной как «некоммерческий фонд для пользы человечества».
Что осталось от изначальной миссии? Формально, фонд продолжает существовать, у него 26 % коммерческой дочки и контрольные права в ключевых решениях. Фактически, компания работает как нормальная корпорация с квартальными планами, выручкой и готовящимся IPO. Критики говорят, что слово «Open» в названии давно потеряло смысл: модели закрытые, веса не публикуются, статьи выходят с задержкой. Сторонники отвечают, что без коммерческой структуры компания просто не дожила бы до ChatGPT, и никакой пользы человечества не случилось бы вообще.
Ноябрь 2023: пять дней, которые перевернули индустрию
Это центральная часть статьи и центральное событие в истории компании. Пять дней с 17 по 22 ноября 2023 года изменили внутреннюю структуру OpenAI, ускорили рост Anthropic, создали Safe Superintelligence и показали всей индустрии, насколько хрупок баланс между «делать AI быстро» и «делать AI безопасно».
17 ноября, пятница: совет директоров увольняет CEO
В 12:23 по тихоокеанскому времени Альтман получил приглашение в Google Meet от Ильи Суцкевера. Через двадцать минут, разговор. В разговоре участвовало четверо членов совета директоров: Суцкевер, Хелен Тонер (Джорджтаунский университет), Тэша Маколи (RAND), Адам Д’Анджело (CEO Quora). Тон был сухой: «Совет потерял к тебе доверие. С сегодняшнего дня ты больше не CEO».
В тот же день в корпоративном блоге появилось заявление: «Совет директоров пришёл к выводу, что мистер Альтман не был последовательно искренен в общении с советом, что мешало совету выполнять свои обязанности. Совет больше не уверен в его способности продолжать руководить OpenAI».
«Не был последовательно искренен», дипломатичная формулировка. Реальные обвинения, которые позже всплыли в интервью и книге Кич Хейги «The Optimist»: Альтман скрыл от совета, что у него лично есть фонд OpenAI Startup Fund (через который он инвестировал в другие компании), занижал перед советом число формальных safety-процессов внутри компании, давал разным членам совета противоречивые версии одних и тех же событий, а ещё, по показаниям нескольких топ-менеджеров, практиковал то, что они называли «psychological abuse» в управлении.
Грег Брокман узнал об увольнении за 15 минут до его объявления. В тот же вечер он написал в Twitter: «Меня тоже сняли с должности председателя совета. Я ухожу из компании следом за Сэмом».
18–21 ноября: попытка Microsoft и ультиматум 702 сотрудников
В субботу временный CEO Мира Мурати (бывший CTO OpenAI) попыталась успокоить компанию. Не вышло: к утру в воскресенье 17 старших сотрудников написали в совет, что уходят, если Альтмана не вернут.
В воскресенье вечером Сатья Наделла, CEO Microsoft, объявил, что Альтман и Брокман переходят в Microsoft возглавлять новое подразделение AI-исследований. Внутри индустрии это прочиталось как угроза: «или вернёте Сэма, или мы забираем всю команду к себе». Microsoft уже была главным инвестором OpenAI и могла себе позволить такой ход.
В понедельник в 3:30 утра по времени Сан-Франциско вышло открытое письмо сотрудников OpenAI. Подписи под ним собирали в Slack и по имейлу. К вечеру понедельника под письмом стояло 702 имени из 770 сотрудников компании. Текст ультимативный: «Мы уйдём в Microsoft вместе с Сэмом, если совет директоров не вернёт его на пост CEO, не уйдёт в полном составе и не назначит новый совет».
Среди подписей было самое неожиданное имя: Илья Суцкевер. Человек, который двумя днями ранее лично сообщал Альтману об увольнении, теперь подписывал письмо за его возвращение. В тот же день Суцкевер написал в Twitter: «Я глубоко сожалею о своём участии в действиях совета. У меня никогда не было намерения навредить OpenAI. Я люблю всё, что мы вместе построили, и сделаю всё, чтобы воссоединить компанию».
22 ноября: возвращение и новый совет
В 3 часа ночи по Сан-Франциско стороны договорились. Альтман возвращается CEO. Старый совет уходит, остаётся только Адам Д’Анджело. В новый совет входят Брет Тейлор (бывший CEO Salesforce, как председатель), Ларри Саммерс (бывший министр финансов США) и Адам Д’Анджело. Позже совет расширят до восьми человек.
Сатья Наделла сделал вид, что план переманивания Альтмана был «backup, на случай если не договорятся». На самом деле это была идеальная переговорная позиция Microsoft: компания получала любой исход. Если Альтман возвращается — Microsoft сохраняет свою главную AI-инвестицию. Если не возвращается — Microsoft получает к себе всю топ-команду OpenAI бесплатно.
Что произошло на самом деле: два племени внутри
Поверхностная версия событий звучит так: совет директоров не договорился с CEO, сотрудники взбунтовались, всё вернули на место. Это правда, но не вся.
Внутренняя версия глубже. С момента запуска ChatGPT в ноябре 2022 года в OpenAI выросло два племени с несовместимыми приоритетами. Первое — «safety-крыло»: Суцкевер, Ян Лейке (руководитель команды Superalignment), Хелен Тонер, Тэша Маколи. Они считали, что OpenAI движется слишком быстро, что safety-исследования получают слишком мало ресурсов, что коммерческие релизы (ChatGPT Plus, API, плагины) опережают безопасностные проверки.
Второе племя — «ship-крыло»: Альтман, Брокман, Мурати (тогда CTO), большинство продуктовых команд. Их позиция: «если мы не будем выпускать продукты, нас обгонит Google и Anthropic, и тогда вообще никакого safety не будет, потому что у нас не будет компании».
В октябре 2023 года Альтман сократил роль Суцкевера во внутренних процессах: убрал из нескольких ключевых обсуждений и перераспределил часть его команды. Суцкевер пожаловался Хелен Тонер. Тонер с другими «safety»-членами совета решила, что Альтмана нужно убрать, иначе safety-направление окончательно проиграет внутри компании. В пятницу 17 ноября они проголосовали.
Просчитались они в одном: совет недооценил, насколько сильно сотрудники лояльны лично Альтману и насколько они не готовы остаться без него. К вечеру понедельника стало ясно, что переворот провалился. Через полгода Суцкевер ушёл сам и создал SSI. Ян Лейке ушёл в Anthropic. Тонер и Маколи покинули совет. Команда Superalignment, отвечавшая за долгосрочную безопасность, была расформирована.
Если коротко: safety-крыло попыталось защититься через увольнение CEO, проиграло корпоративную битву, и следующие полтора года просто покидало компанию по одному. К маю 2026 года из старого safety-крыла внутри OpenAI остался один Войцех Заремба.
После раскола: как из OpenAI родились Anthropic и SSI
Конфликт ноября 2023: не первый и не последний раскол в истории OpenAI. Каждый из них рождал отдельную компанию, и вместе они переформатировали всю индустрию.
Декабрь 2020: Дарио и Даниэла Амодеи уходят делать Anthropic
Первый большой раскол случился в конце 2020 года. Дарио Амодеи был вице-президентом OpenAI по исследованиям, его сестра Даниэла, вице-президентом по safety и policy. Они и ещё около десятка коллег ушли почти одновременно. Причина та же, что и потом у Суцкевера, ощущение, что safety получает второстепенное место в корпоративных приоритетах после сделки с Microsoft.
В январе 2021 года они зарегистрировали Anthropic. К маю 2026 года Anthropic оценивается в $900 млрд, выпускает линейку моделей Claude, и в ряде сравнений Claude Opus 4.7 считается сильнее GPT-5.5. Подробнее про Дарио и Даниэлу, их философию AI safety и как она устроена внутри Claude, у нас есть отдельный материал про основателей Anthropic. Это зеркальная половина истории.
Что важно понимать: если бы не уход Амодеи в 2020, у OpenAI не было бы серьёзного конкурента. И значит, не было бы давления выпускать ChatGPT в спешке в ноябре 2022 года (а именно так его и выпустили, потому что в Anthropic заканчивали обучение собственного чат-бота).
Май 2024: Илья Суцкевер уходит делать Safe Superintelligence
Через полгода после ноябрьской драмы Суцкевер тихо покинул компанию. В его последнем посте в корпоративном блоге не было драмы, благодарность команде, обещание заняться «личным проектом», ничего конкретного. В июне 2024 объявил о Safe Superintelligence. К маю 2026 Suцкевер — CEO SSI, и его компания привлекла больше $3 млрд при отсутствии продукта.
Если Anthropic, это «давайте делать AI коммерчески, но с safety в центре», то SSI, это «давайте не делать ничего коммерческого, пока не разберёмся, как сделать сверхразум безопасным». Две разные ставки на один и тот же страх.
2024–2025: миграция «по списку»
После Суцкевера компанию покинули десятки ключевых людей. Список можно перечислять долго, но вот основные:
- Мира Мурати, бывший CTO, ушла в октябре 2024, в феврале 2025 основала собственную компанию Thinking Machines Lab, которая к маю 2026 собрала $2 млрд при оценке $12 млрд
- Ян Лейке, руководитель Superalignment, ушёл в Anthropic в мае 2024, написав публичный пост о том, что «safety-культура и процессы отошли на второй план»
- Джон Шульман, ко-фаундер и автор PPO, ушёл в Anthropic в августе 2024
- Андрей Карпатый, ко-фаундер, ушёл в Eureka Labs в феврале 2024
- Дурк Кингма, ко-фаундер, перешёл в Anthropic в 2024
- Барет Зоф, VP по ресёрчу, ушёл с Мурати в Thinking Machines
К маю 2026 года Anthropic превратился в главный «домашний» pet проект бывших OpenAI-сотрудников. Если посмотреть на LinkedIn-сетки людей, которые работали в OpenAI до 2024 года, почти у каждого есть ровно один прежний коллега, который сейчас в Anthropic.
Парадокс ситуации в том, что OpenAI, компания, изначально созданная для того, чтобы предотвратить монополию Google в ИИ, сама стала «материнской компанией» отрасли. Anthropic, SSI, Thinking Machines, Eureka Labs, xAI, все эти конкуренты выросли из уходов из OpenAI. В каком-то смысле миссия «AGI для пользы всего человечества» выполняется именно так: не через одну компанию-монополиста, а через пять-семь команд, которые конкурируют друг с другом и не дают одной из них захватить весь рынок.
OpenAI сегодня: продукты, философия и куда всё идёт
К маю 2026 года OpenAI выглядит так. Текущий CEO — Сэм Альтман. С июня 2025 года рядом с ним работает Fidji Simo (бывший CEO Instacart) в роли «CEO продуктового направления». Это редкая схема, когда у компании два CEO, разделивших обязанности: Альтман занимается стратегией, исследованиями и инфраструктурой, Симо — ChatGPT-приложениями для пользователей и бизнеса.
Линейка моделей на момент написания статьи: GPT-5.5 (флагман, релиз 23 апреля 2026, контекстное окно 1 млн токенов, цена $5 за 1 млн входящих токенов и $30 за 1 млн исходящих в API), GPT-5.5 Pro ($30 / $180), GPT-5.4 family (mini и nano версии для дешёвых задач), GPT-5.2 Pro для сложных профессиональных задач, o3 и o3-pro, модели с reasoning (расширенным размышлением перед ответом). Картинки — DALL-E 4. Видео — Sora 2. Если интересно, какую конкретную модель ChatGPT для каких задач выбирать, у нас отдельный гайд: «Какую модель ChatGPT выбрать в 2026: GPT-5.5, GPT-5.4 и o3».
Подписки для пользователей: ChatGPT Free, ChatGPT Go ($8 / месяц, появился в конце 2025), Plus ($20), Pro ($200), Team ($25–30 за место в месяц). Бизнес-планы — Enterprise по запросу, цены не раскрываются.
Финансовые цифры: выручка OpenAI за первый квартал 2026 года, около $12 млрд (рост в три раза к аналогичному периоду 2025). Прогноз годовой выручки на 2026 от $60 до $80 млрд. Прибыли по-прежнему нет, компания тратит больше, чем зарабатывает, и инвестирует в инфраструктуру (контракты на строительство дата-центров с Oracle и CoreWeave суммарно превышают $300 млрд).
IPO готовится осенью 2026 года. По разным оценкам, на размещении компанию могут оценить от $500 млрд до $1 трлн. Если это случится, OpenAI станет одной из крупнейших публичных компаний США, и первой в своём роде: компанией, которая начинала как некоммерческий фонд для пользы человечества, а закончила биржевым тикером и квартальной отчётностью.
Что Альтман делает дальше, знает он один. Публично он говорит про несколько вещей: про обещание сделать GPT-6 «универсальным помощником на каждый день», про подготовку к AGI, про инвестиции в термоядерный синтез (как способ обеспечить энергию для будущих моделей), про идею «универсального базового дохода» как ответ на возможную безработицу из-за ИИ. Каждое из этих обещаний звучит масштабно. Сбудутся они или нет, мы узнаем в ближайшие три-четыре года.
Где научиться нейросетям и работе с продуктами OpenAI
Если после биографий и корпоративных драм хочется не просто читать про ИИ, а освоить его как инструмент или профессию, у нас собрана большая подборка курсов. Они закрывают разные уровни: от коротких интенсивов «как пользоваться ChatGPT эффективно» до полугодовых программ по промпт-инжинирингу, ML-инжинирингу и применению ИИ в разных профессиях (маркетинг, дизайн, аналитика, разработка).
Чтобы не утонуть в выборе из трёхсот вариантов, мы собрали их в одном месте с фильтрами по уровню, цене и длительности. Если непонятно, с чего начать, берите короткий курс по ChatGPT за 3–4 недели, он даст базу и понимание, насколько вам в принципе зайдёт работа с нейросетями.
| Курс | Школа | Стоимость со скидкой | В рассрочку | Длительность | Обзор курса от Checkroi |
|---|---|---|---|---|---|
| Нейросети для изображений и видео Перейти на сайт курса |  Эдюсон | 69 100 ₽ | 5758 ₽/мес. | 2 месяца | Обзор курса |
| Нейросети: практический курс Перейти на сайт курса |  Skypro | 25 990 ₽ | 181 667 ₽/мес. | 3 месяца | Обзор курса |
| Нейросети для рабочих задач Перейти на сайт курса |  Skillbox | 29 800 ₽ | 2483 ₽/мес. | 1 месяц | Обзор курса |
| Нейросети. Практический курс Перейти на сайт курса | Skillbox | 74 900 ₽ | 6242 ₽/мес. | 3 месяца | Обзор курса |
| Нейросети для каждого: как решать рабочие задачи быстрее Перейти на сайт курса |  Нетология | 37 300 ₽ | 2763 ₽/мес. | 6 недель | Обзор курса |
| Нейросети на практике Перейти на сайт курса | Эдюсон | 54 515 ₽ | 4542 ₽/мес. | 2 месяца | Обзор курса |
| Нейросети для дизайна Перейти на сайт курса |  Практикум | 64 000 ₽ | 2612 ₽/мес. | 2 месяца | Обзор курса |
| Магистратура «Прикладной искусственный интеллект» с УрФУ Перейти на сайт курса | Нетология | 162 500 ₽ | 244 ₽/мес. | 24 месяца | Обзор курса |
| Нейросети для анализа данных Перейти на сайт курса | Нетология | 31 700 ₽ | 2351 ₽/мес. | 8 недель | Обзор курса |
| Нейросети для финансистов Перейти на сайт курса | Эдюсон | 65 600 ₽ | 5466 ₽/мес. | 2 месяца | Обзор курса |
Больше программ — в полном каталоге курсов по нейросетям и искусственному интеллекту
Дополнительные материалы по теме: что такое Claude от Anthropic, главный конкурент GPT-моделей, который сделали бывшие сотрудники OpenAI; что такое токен в нейросети, объяснение, как считается цена и контекстное окно у всех языковых моделей, включая GPT.
История OpenAI ещё не закончилась. Через год она будет выглядеть иначе, скорее всего, компания уже выйдет на биржу, у Альтмана будет другая степень публичной ответственности, у Суцкевера, возможно, появится первый продукт SSI, у Брокмана, очередной sabbatical или новый проект. Мы будем следить и обновлять статью. А пока, спасибо, что дочитали досюда.
